egil_belshevic (egil_belshevic) wrote,
egil_belshevic
egil_belshevic

Category:

Итак, про вторую мировую

   Самое восточное сражение СССР с Германией. Вопрос оказался недостаточно точным, но я побоялся дать слишком точную наводку 

Диксон - самый восточный пункт страны, до которого дошли немцы в 41-45 годах (линкор "Адмирал Шеер").
И повернули отсюда назад - поворотный пункт в войне :)





   Тяжелый крейсер (он же «карманный» линкор) «Адмирал Шеер» оказался единственным надводным боевым кораблем ВМФ Германии, действовавшим в водах Советской Арктики.

Вики:
     В следующий раз «Адмирал Шеер» вышел в море только 2 июля 1942 г., имея приказ перехватить печально известный конвой PQ-17. Перехватить конвой крейсеру не удалось и он был направлен в Северный Ледовитый океан для перехвата последующих арктических конвоев и обеспечения военного присутствия кригсмарине в регионе. 25 августа 1942 года им была обстреляна советская метеорологическая станция на мысе Желания. В тот же день «Адмирал Шеер» потопил в бою советский ледокол «Александр Сибиряков»[4], но не смог обнаружить проходивший в этом районе конвой. «Александр Сибиряков» успел связаться со станцией в Диксоне и предупредить их об опасности. Когда «Адмирал Шеер» выдвинулся для обстрела Диксона, советский гарнизон открыл ответный огонь и причинил крейсеру некоторые повреждения[5]. Капитан «Адмирала Шеера» отозвал десант и отступил, не потопив ни одного корабля в порту.

Вики о гибели "Сибирякова":
   25 августа 1942 года у острова Белуха в Карском море встретил немецкий тяжёлый крейсер «Адмирал Шеер», который вел поиск советских и союзнических караванов в рамках операции «Вундерланд». На немецком крейсере подняли флаг другой страны и передали сигналами ложное название корабля[1]. На требование спустить флаг и лечь в дрейф «Сибиряков» ответил огнём артиллерии. Ответный огонь крейсера: первым попаданием снаряда снесло фор-стеньгу и повредило радиостанцию (перешли на аварийный передатчик). Вторым снарядом накрыло корму, кормовые пушки выведены из строя, вся прислуга, около тридцати человек, погибла (снаряд главного калибра рейдера весил больше 300 килограммов). Третий снаряд попал на носовую палубу, взорвался бензин. К дымовой завесе прибавился дым и огонь на пароходе. Четвертый снаряд угодил в ботдек и взорвался в котельном отделении (левый котел вышел из строя) После очередного попадания тяжело ранило капитана. Когда с мостика передали в машину: «Капитан убит», старший механик Бочурко открыл кингстон (он утонул вместе с судном). 18 моряков, в т. ч. капитан (старший лейтенант А. А. Качарава), были подобраны рейдером и попали в плен. Кочегару Павлу Вавилову удалось добраться до острова Белуха, откуда он был снят через 32 дня советскими лётчиками. Переданный с «Сибирякова» сигнал о появлении немецкого рейдера помог спастись во льдах пролива Вилькицкого 14 судам каравана.

Текст из сайта ВИФа (нынче по оригинальному адресу не существует, поэтому скопировал у себя):
    Первоначально операцию наметили на середину августа. Решимость немцев подкреплялась полученным в начале месяца из Токио сообщением, что 1-го числа Берингов пролив в западном направлении прошел конвой в составе 4 ледоколов и 19 торговых судов 2. По германским оценкам караван должен был подойти к проливу Вилькицкого (соединяет Карское море и море Лаптевых) 22 августа. Уже из этого заключения можно легко понять, насколько слабо командование группы ВМС «Норд» представляло себе трудности плаванья Северным морским путем - реально конвой достиг этой точки лишь 22 сентября. В противном случае немцы могли бы добиться серьезного успеха - в состав каравана, носившего название «ЭОН-18» (Экспедиция особого назначения) кроме 2 ледоколов и 6 транспортов входили переводившиеся на Север из состава Тихоокеанского флота лидер «Баку», эсминцы «Разумный» и «Разъяренный». В силу ряда особенностей мероприятий, которые осуществлялись на кораблях при подготовке к плаванию во льдах, а также неизбежных ледовых повреждений, боеспособность эскадренных миноносцев значительно снижалась, и они могли стать легкой добычей «карманного» линкора.
    15 августа «U 601», занимавшая позицию у северной оконечности Новой Земли, передала в Нарвик сводку состояния льдов. Сводка оказалась вполне благоприятной, и вскоре после полудня 16-го числа «Адмирал Шеер», эскортируемый эсминцами «Эккольдт», «Штайнбринк» и «Байтцен» покинул якорную стоянку в бухте Боген. Через сутки рейдер достиг острова Медвежий, где эсминцы были отпущены. На море царила туманная и облачная погода, из-за которой рейд чуть было не сорвался в самом начале. Днем 18 августа в нескольких десятках кабельтовых от «Шеера» из тумана внезапно вынырнуло одиночное торговое судно. Меендсен-Болькен немедленно приказал сменить курс, и вскоре пароход скрылся из виду.
    Вечером тех же суток «Шеер» вошел в Карское море и запустил гидросамолет-разведчик. В 23:40 по берлинскому времени рейдер встретился в точке рандеву с субмариной «U 601», получив с нее самые свежие данные о состоянии льдов. Разойдясь с лодкой уже в ранние часы 19 августа броненосец первоначально направился на юго-запад, к мысу Желания. Увидев вдалеке землю, Меендсен-Болькен приказал повернуть на восток и двинулся по направлению к острову Уединения. Во второй половине дня крейсер обогнул два больших ледяных поля, но вскоре столкнулся с плотным паковым льдом. В конце-концов, не дойдя 100 миль до острова «Шеер», был вынужден повернуть на запад. Непосвященному смысл этих маневров понять непросто - немцы верили в существование судоходного маршрута вдоль западного побережья Новой Земли, вокруг мыса Желания и далее по направлению к проливу Вилькицкого. Сутки были потрачены лишь для того, чтобы убедиться в истинности данных, полученных с «U 601» - никаких судов в этом районе нет.
    В течение всего дня бортовой «Арадо» находился в воздухе, главным образом решая задачи ледовой разведки. Внезапно выяснилось, что компас самолета показывает неправильное направление, из-за чего «Арадо» пришлось использовать только лишь в пределах визуальной видимости с «Шеера».
    Выйдя из зоны льдов, рейдер повернул на юг. 20-го вечером он встретился с «U 251». Меендсен-Болькен приказал передать на лодку топливо и хороший кофе, но его расчеты на получение в обмен сколько-нибудь ценной информации не оправдались - субмарина также не обнаружила ни одного советского судна, не говоря уже о конвоях. В этой ситуации командир рейдера принял решение: по кратчайшей выйти к побережью полуострова Таймыр и далее направиться к проливу Вилькицкого вдоль берега.
  После полудня 21 августа, когда «Шеер» преодолевал рыхлый лед, поступило сообщение от разведчика (неисправности компаса удалось устранить) об обнаружении долгожданного каравана. Согласно донесению, в него входило 9 пароходов и двухтрубный ледокол. Суда находились всего в 60 милях от крейсера, восточное острова Мона, и двигались встречным, юго-западным курсом!
    Но кого же мог обнаружить «Арадо», ведь как мы знаем, корабли и суда «ЭОН-18» находились от берегов Таймыра на расстоянии нескольких тысяч миль? Дело в том, что еще 9 августа из Архангельска по Севморпути вышел т.н. «3-й арктический конвой» в составе 8 сухогрузов и 2 танкеров, которые направлялись в порты Дальнего Востока и Америки. 16-18 августа суда сосредоточились на рейде Диксона и далее пошли на восток в обеспечении ледокола «Красин»; позднее к конвою присоединились ледокол «Ленин» и британский танкер «Хоупмаунт». Охранения в Карском море караван не имел - до сих пор в этих краях корабли противника не появлялись. Легко представить, чем могла закончиться встреча «Шеера» и беззащитного конвоя!
    Легко заметиь: в донесении гидросамолета указывалось, что суда шли на юго-запад, а не на восток, как это обстояло на самом деле. Очевидно, боясь приблизиться к пароходам, летчик увидел то, что должен был увидеть исходя из предварительных данных. Это «ложное зрение» дорого обошлось немцам - Меендсен-Болькен решил прекратить движение на восток и занял выжидательную позицию в районе банки Ермака. Здесь он должен был неизбежно встретиться с конвоем, если бы тот осуществлял движение на запад, обходя остров Мона с севера. На случай если бы суда пошли между островом и материком их должен был атаковать «Арадо», который вновь улетел на разведку.
     В его первом же сообщении говорилось, что с востока в западном направлении движется сплошная полоса тумана. Район обнаружения транспортов не просматривался, и самолет вернулся ни с чем. Весь вечер 21 августа и ночь на 22-е крейсер осуществлял радиолокационное наблюдение и ждал, что добыча сама выскочит на него. Ожидание затягивалось, а между тем служба радиоперехвата фиксировала интенсивный радиообмен, постепенно удалявшийся к северо-востоку. Меендсен-Болькен заподозрил неладное и, несмотря на туман, ограничивавший видимость порой до 100 м, продолжил движение на восток. Однако благоприятный момент был в значительной мере упущен.
   К утру 22-го «Шеер» почти достиг архипелага Норденшельда и вновь запустил самолет. Последнему не удалось обнаружить конвой и он занялся выяснением ледовой обстановки. Вскоре служба радиоперехвата смогла не только засечь, но и расшифровать одно из советских радиосообщений. В нем говорилось, что суда каравана должны следовать курсом 43 градуса со скоростью 5 узлов. Вкупе с позицией радиопеленга можно было определить, что караван двигался на восток и находился вблизи западного входа в пролив Вилькицкого.
    Теперь, когда курс и местонахождение советского отряда оказались достаточно хорошо известны, вроде бы оставалось только догнать и уничтожить его. Основным затруднением в реализации данного плана были льды. Под влиянием ветра направление их движения порой резко менялось, и в кратчайшее время то возникали, то исчезали огромные ледяные поля. Несмотря на все эти трудности Меендсен-Болькен вел крейсер вперед, однако расстояние между преследователем и преследуемыми сокращалось крайне медленно. Во второй половине 23-го числа «Арадо» вновь обнаружил суда конвоя, которые к тому времени находились уже на якорной стоянке в проливе Вилькицкого, у острова Гелланд-Гансена. Ширина свободной ото льда полосы колебалась от 5 до 15 миль, но и на ней приходилось постоянно лавировать, избегая встречных льдин.
    Весь день 24 августа «Шеер» продолжал движение на восток. Горючего для самолета не хватало и его решили не запускать. Правильность данного решения представляется сомнительной и вскоре Меендсен-Болькену пришлось в этом убедиться - во второй половине дня, уже достигнув острова Русский, из-за внезапной перемены ветра рейдер был окружен плавучими льдами и попал в ледовый плен. Глыбы уже начали сдавливать борта корабля, но новая перемена ветра способствовала тому, что спустя несколько часов Меендсен-Болькену удалось вывести крейсер на рыхлый лед. Даже несмотря на это происшествие немецкий капитан не отказался от преследования и упорно продвигаться на восток. По наблюдениям штурманской службы на преодоление 10 миль пути в отдельных случаях приходилось затрачивать до 9 ч!
    Однако упорство Меендсен-Болькена вознаграждено не было. Самолет, высланный рано утром 25 августа для ледовой разведки и уточнения координат корабля, при возвращении неудачно приводнился и полностью вышел из строя. Его пришлось расстрелять из 20-мм зенитки. Всего за 5 дней операции «Арадо» совершил 11 вылетов. Эта авария, очевидно, доказала командиру рейдера, что удача явно не на его стороне, после чего он потерял надежду догнать конвой и повернул в обратном направлении 4.
    Отход на запад удалось осуществить на значительно большей скорости. Уже к 11 часам крейсер прошел архипелаг Норденшельда и приблизился к острову Белуха. Здесь с «Шеера» заметили неизвестное советское судно, которое, как выяснилось впоследствии, было вооруженным ледокольным пароходом Главного управления Северного морского пути (ГУСМП) «Александр Сибиряков» (1384 брт).
     Неравный бой «Сибирякова» с «Шеером» стал одной из легендарных, героических страниц Советского флота в Великой Отечественной войне. О нем написано немало страниц, но, к сожалению, как и каждая легенда со временем бой начал обрастать несуществующими подробностями, большинство из которых преследовали «святую» цель: сделать его еще более красивым, еще более героическим. В этом стремлении некоторые авторы переходили границу разумного, очевидно, не понимая, что у подвига не может быть сравнительных степеней.
    Попытаемся восстановить реальную последовательность событий в тот августовский полдень.
    Ледокольный пароход «Александр Сибиряков» хотя и находился в оперативном подчинении ВМФ и имел военную команду в составе 32 человек 5, а также вооружение (две 76-мм пушки Лендера, две 45-мм и два 20-мм «эрликона»), являлся гражданским судном и выполнял народно-хозяйственный рейс. 23 августа пароход вышел из Диксона для доставки 349 т грузов полярным станциям на Северной Земле и сооружения новой станции на мысе Молотова.
    В ряде отечественных изданий, в частности в мемуарах адмирала А.Г. Головко, упоминается, что еще 22 августа из штаба Северного флота в адрес ГУСМП было передано первое предупреждение о возможности проникновения вражеских надводных рейдеров в Карское море. 24-го числа это предупреждение якобы повторили. Что явилось первопричиной этих предупреждений из мемуаров непонятно. Одновременно, как указывал командующий СФ, были приняты меры по организации воздушной разведки северной части Баренцева моря, а к мысу Желания направлены подводные лодки. И лишь после второго предупреждения размещавшийся в Диксоне штаб морских операций в Западном секторе Арктики (структурное подразделение ГУСМП) направил информацию в адрес торговых судов.
    Архивные материалы не подтверждают адмиральских слов. Нет следов подобного предупреждения и в материалах торгового флота. Опубликованная в качестве приложения №7 сборника «Северные конвои»6 выписка из радиожурнала уже упомянутого транспорта «Беломорканал» за 19 - 30 августа не содержит информации о получении какого-либо оповещения до 25 августа. Первая подводная лодка, направленная на позицию к мысу Желания - лунинская «К-21», - покинула Полярный лишь в 21:00 31 августа.
    Лишний повод почувствовать разницу в подходах мемуаристов дают воспоминания Наркома ВМФ адмирала Н.Г. Кузнецова. В них, в частности, пишется: «24 августа 1942 г. старший офицер военной миссии Великобритании в Архангельске капитан 1 ранга Монд сообщил командованию Северного флота, что, по сведениям английской разведки, несколько дней назад германский «карманный» линкор (тяжелый крейсер) «Адмирал Шеер» покинул Вест-фьорд в Норвегии, скрылся в неизвестном направлении и что обнаружить его пока не удалось» 7. Очевидно адмиралу Головко было неудобно показывать истинный источник ценной информации - англичан, - ярым хулителем которых он выступил в своих мемуарах. Более того, есть все основания считать, что в британской информации недвусмысленно указывалось, что «карманный» линкор убыл именно для действий в восточной части Баренцева либо в Карском море.
    Вечером 23-го числа в Кольский залив вошел отряд союзных кораблей в составе американского тяжелого крейсера «Тускалуза» и пяти эсминцев 8. Имея данные о наличии «карманного» линкора где-то неподалеку, командующий британского Флота Метрополии адмирал Джон Тови первоначально выразил намеренье задержать корабли в Мурманске, что в конечном счете другие командные инстанции отклонили из-за опасения воздушных налетов. Командование Северного флота не высказало заинтересованности в задержке этого мощного соединения, чего по всей вероятности можно было добиться использовав дипломатические каналы. Утром следующего дня отряд направился в Англию. Вечером 25 августа, основываясь на полученных от Адмиралтейства данных дешифровки, южнее острова Медвежий британские эсминцы перехватили и уничтожили направлявшийся к мысу Желания германский минный заградитель «Ульм».
    Что же касается мемуаров А. Г. Головко, то его, мягко говоря, тенденциозное освещение событий не может не натолкнуть на мысль, что свое непринятие мер по защите судоходства в Карском море он пытался списать на союзников и упущения руководства ГУСМП. Так или иначе, но когда в 13:17 с борта «Сибирякова» заметили неизвестный военный корабль, командир судна старший лейтенант Анатолий Алексеевич Качарава не располагал никакой предварительной информацией. Его умение самостоятельно и верно разобраться в сложной обстановке только увеличивает уважение к подвигу командира и экипажа парохода.
    С другой стороны, в первые часы 25 августа командование Северного флота и Беломорской военной флотилии должны были иметь другие, невымышленные поводы для беспокойства. Начиная с середины месяца, советские службы радиоперехвата могли пеленговать в Карском море немецкие подводные лодки. 24-го числа совершавший вылет «Арадо» был замечен с полярной станции на острове Гейберга (архипелаг Норденшельда), о чем своевременно сообщили в адрес штаба морских операций в западном секторе Арктики. Полярники достаточно точно описали внешний вид самолета, который не мог соответствовать ни одному отечественному типу. Никакой реакции не последовало.
    В тот же день в Карском море пропал без вести со всем экипажем пароход «Куйбышев» (2332 брт). Его, в 14:09 по берлинскому времени 9, северо-западнее Диксона потопила подлодка «U 601» (еще 23 августа лодки получили разрешение действовать самостоятельно). В 05:35-06:20 25-го перешедшая из района Шпицбергена «U 255», словно в отместку за гибель «своего» гидросамолета и неудачный бой с «Беломорканалом», обстреляла метеостанцию на мысе Желания. Хотя в результате начавшегося пожара сгорело четыре постройки, здание передающего центра пострадало незначительно. Из него до 06:00 передали четыре радиограммы о нападении, причем в третьей уточнялось, что оно произведено подводной лодкой, которая вслед за тем погрузилась. Однако в мемуарах Головко, изданных уже спустя много лет после войны, высказывалась уверенность, что обстрел произвел «Адмирал Шеер» (!!!), а полярники не выполнили элементарных требований по составлению донесения, т.к. не сообщили курс вражеского корабля 10. По мнению адмирала именно это, а не халатное исполнение своих служебных обязанностей некоторыми командными инстанциями СФ и БВФ явилось причиной трагической гибели «Сибирякова». Вот уж воистину - в основе каждого подвига лежит чье-то преступление! Однако вернемся к трагическим событиям, разыгравшимся у острова Белуха.
    Для Меендсен-Болькена акция против одиночного советского судна, очевидно, представлялась одновременно и простой, и сложной. Ее исход, естественно, не вызывал сомнений - крейсер превосходил «Сибиряков» по всем статьям, в то же время, уничтожение старого парохода добавляло мало лавров к венцу Кригсмарине. Гораздо более заманчивыми выглядели перспективы захвата на судне данных о ледовой обстановке, движении конвоев, шифроматериалов и т.д. Предполагая, что русские смогут уничтожить или отказаться сообщить необходимые сведения Меендсен-Болькен решил, для начала, попытаться получить их обманным путем. «Шеер» развернулся на противника носом, чтобы скрыть характерный «профиль», и поднял американский флаг. Спустя 10 минут после взаимного обнаружения с борта рейдера по-русски просемафорили первый вопрос: «Кто вы, куда вы направляетесь, подойдите ближе».
   Диалог между двумя кораблями продолжался около 20 минут. Очевидно, на «Сибирякове» не сразу поняли, что перед ними корабль противника. По-видимому, Качараву насторожили излишне назойливые расспросы о состоянии льдов. Не исключено, что крейсер выдало плохое знание русского языка. В 13:38, когда с парохода запросили название встреченного корабля, в ответ, вместо просигналенного «Тускалуза» (немцы знали о нахождении этого американского крейсера в Баренцевом море из данных радиоперехвата) на «Сибирякове» удалось разобрать «Сисиама»! Корабль под американским флагом с японским названием не мог не насторожить советского человека, воспитанного в духе бдительности. Не мешкая, Качарава приказал увеличить ход до максимального и повернул к берегу, до которого (о. Белуха) было около 10 миль. Спустя несколько минут в эфир открытым текстом понеслась радиограмма: «Вижу неизвестный вспомогательный крейсер, который запрашивает обстановку» 11. Услышав, что пароход вышел в эфир, немцы немедленно начали ставить помехи и просемафорили требование прекратить передачу. Ответа с советского парохода они не получили. Спустя мгновения в 13:45 грянул первый залп 28-сантиметровок.
    Здесь сразу необходимо остановиться на двух вопросах, по-разному освещаемых в отечественной литературе. Во-первых, сколько и каких радиограмм передал «Сибиряков» до открытия огня. Например, Б.А. Вайнер в книге «Советский морской транспорт в Великой Отечественной войне» пишет, что их было две, П. Кириллов в статье "«Адмирал Шеер» в «Стране чудес», или что произошло у Диксона" («Техника-молодежи», №10/1996) настаивает на этом же числе, причем «Сибиряков» даже якобы получал какую-то информацию из Диксона, а адмирал Головко указывает, что радиосообщений было аж четыре!
   Однако факты, как известно, упрямая вещь. В уже упоминавшемся радиожурнале находившегося неподалеку транспорта «Беломорканал» вообще отсутствуют данные о приеме каких-либо сообщений между 07:24 и 13:45. Его радист не поймал даже первой реальной радиограммы, которую перехватили немцы, что, очевидно, объясняется помехами и необходимостью нести вахту во всем диапазоне длинных волн. Другим косвенным доказательством того, что с «Сибирякова» не было послано более одной радиограммы, является ссылка на общеизвестные тактические приемы германских рейдеров. Рассчитывая на сохранение скрытности своих действий, Меендсен-Болькену не было никакого резона сидеть сложа руки и слушать, как русский пароход общается с берегом. Во всех случаях, когда атакуемое судно пыталось воспользоваться радиостанцией, корабли Кригсмарине открывали огонь, в первую очередь для того, чтобы вывести из строя радиорубку. Нет никаких оснований считать, что в данном случае все было по другому.
    Вторым моментом является повторяемое в ряде изданий заявление, что «Сибиряков» первым открыл огонь по врагу. Оно вообще не выдерживает элементарной критики и лишает действия А.А. Качаравы здравого смысла! Во-первых, 64 кабельтовых - дистанция на которой начался бой - слишком велика для стрельбы из 30-калиберных пушек Лендера. Во-вторых, попасть из них затруднительно и на меньшем расстоянии, и, наконец, самое главное: глупо провоцировать более мощный вражеский корабль на открытие огня, когда целью вышеописанного маневра Качаравы было спасение судна и пассажиров на прибрежной отмели.
    Начался неравный бой. Практически не надеясь на попадание в корабль противника, артиллеристы «Сибирякова», руководимые младшим лейтенантом С.Ф. Никифоренко, открыли ответный огонь. Одновременно Качарава приказал поставить дымовую завесу, которая на некоторое время довольно хорошо прикрыла судно. Меендсен-Болькен вел стрельбу с немецкой аккуратностью и экономностью. За 43 минуты он произвел лишь шесть залпов, половина из которых производилась только носовой башней. В 13:45 с «Сибирякова» отправили радиограмму: «Началась канонада, ждите» и почти сразу вслед за ней «Нас обстреливают». Спустя 4 минуты это сообщение повторили. Оно стало последним, принятым советскими радиостанциями. «Шееру» удалось надежно заглушить волну, а через несколько минут вторым залпом «карманный» линкор добился попадания.
    Информация о повреждениях, полученных «Сибиряковым» перед гибелью, носит весьма противоречивый характер. Слишком уж старались «причесыватели» истории нарисовать достойный, с их точки зрения, конец геройского судна. Достоверно известно лишь то, что уже после первых попаданий пароход потерял ход и получил подводные пробоины в носовой части. От осколков загорелись находившиеся на палубе бочки с бензином. По показаниям спасшегося радиста А. Шершавина в 14:05 с парохода передали в эфир последнюю радиограмму: «Помполит приказал покинуть судно. Горим, прощайте». К этому времени Качарава был уже ранен, и надежд на спасение корабля не осталось.
    Примерно в 14:28 крейсер прекратил огонь, выпустив в общей сложности 27 тяжелых снарядов и добившись четырех попаданий. За время боя он приблизился к «Сибирякову» на расстояние 22 кабельтовых. Несмотря на фатальные повреждения советское судно все еще продолжало вести огонь из кормовой пушки! Мужество, с которым экипаж парохода принял бой, отмечено практически во всех зарубежных исследованиях. С «Шеера» спустили катер для того, чтобы подобрать оказавшихся в воде советских моряков 12. По германским данным, большинство из оказавшихся в воде отказались от спасения - из 104 членов команды немцы подобрали лишь 22 человека, в т.ч. и раненного командира, в основном из единственной уцелевшей шлюпки 13. Некоторые из спасаемых, как, например, кочегар Н. Матвеев, даже пытались оказать сопротивление, из-за чего матросам с «Шеера» пришлось прибегнуть к помощи оружия. Многие, несмотря на приказ, остались на тонущем пароходе и ждали, когда немецкий катер уйдет; впоследствии они погибли вместе с судном. 23-м спасшимся стал кочегар П. Вавилов, который добрался до опустевшей шлюпки и на ней доплыл до острова Белуха. На нем он прожил 36 дней (!!!) прежде, чем его спас гидросамолет полярной авиации. Около 15:00 дымящийся остов «полярного» «Варяга» погрузился в холодные воды Карского моря.
     В отличие от многих «деятелей», чьи боевые успехи не нашли послевоенных подтверждений, либо людей, ничего толком не совершивших и сделанных героями благодаря усилиям официальной пропаганды, Анатолий Алексеевич Качарава и его команда совершили настоящий подвиг. Он не нуждается в приукрашивании, и бесспорно заключается в двух вещах. Во-первых, не побоявшись гибели, капитан вышел в эфир и тем самым предоставил бесценные сведенья о присутствии в районе, считавшемся до этого времени совершенно безопасным, надводного корабля противника. Во-вторых, «Сибиряков» принял неравный бой, а его флаг так и остался неспущен. Поступок Качаравы вполне сопоставим с широко известными за рубежом подвигами командиров британского эсминца «Глоууорм» (Джерард Б. Руп) и вспомогательного крейсера «Джервис Бей» (Эдвард С. Ф. Фиджен). Оба офицера флота Его Величества получили высшие военные награды Великобритании - Крест Виктории (24 награждения в ВМФ за всю войну). Однако для А.А. Качаравы не нашлось места среди более чем 11 тысяч награжденных Золотой Звездой Героя Советского Союза. Скромный орден Красной Звезды (до конца жизни - 1982 г. - посвятивший всю свою жизнь морскому флоту этот патриот Родины получил еще один орден Красной Звезды, ордена Ленина и Трудового Красного Знамени) сочли в данном случае вполне достаточным.
    Потопив «Сибиряков» и взяв в плен часть его экипажа Меендсен-Болькен не приблизился к ответам на интересовавшие его вопросы ни на шаг. Хотя среди спасенных нашлись и инженер, и метеоролог, полученные от них сведенья не дали практически ничего нового, кроме информации о жертве крейсера. Это подтверждается материалами Ю. Майстера, которые он мог получить только из немецких архивных материалов.
  <td valign="bottom"></td> <td valign="bottom"></td>
Слева: ледокольный пароход Главного управления Северного морского пути "Александр Сибиряков»
Справа: так виделись последние минуты «Сибирякова» через цейсовскую оптику...

Дальше о северном рейде "Адмирала Шеера"
Tags: 2ww, rossija
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 7 comments