egil_belshevic (egil_belshevic) wrote,
egil_belshevic
egil_belshevic

Опять тут труд Черчилля перечитывал...

...о второй мировой войне. Некоторые фрагменты показались кое-где актуальными. 1940-41.

   Когда начались бомбардировки, было решено относиться к ним с презрением. В Вестэнде все продолжали заниматься своими делами, развлекались, обедали и спали, как обычно. Театры были полны, а затемненные улицы запружены машинами. Все это, пожалуй, было здоровой реакцией на тот страшный крик, который подняли пораженческие элементы в Париже, когда в мае на город был совершен первый серьезный налет.

   Как‑то раз я посетил Маргит. Нас настиг воздушный налет, и меня провели в большой туннель, где надолго обосновалось много народу. Когда через четверть часа мы вышли оттуда, то увидели перед собой еще дымящиеся развалины. Бомба попала в маленький ресторан. Никто не пострадал, но ресторан превратился в груду черепков битой посуды и обломков мебели. Владелец ресторана, его жена, повара и служанки — все были в слезах. Что стало с их домом? Как они теперь будут жить? И вот привилегия власти — я немедленно принял решение. На обратном пути в поезде я продиктовал письмо министру финансов, излагающее принцип, в силу которого все убытки от пожара, причиненного вражескими налетами, должно нести государство и компенсация должна немедленно и полностью выплачиваться. Таким образом, бремя не будет ложиться только на плечи тех, в чьи дома или помещения, в которых они работали, попали бомбы. Это бремя будет распределяться равномерно на всю страну.
Кингсли Вуд был, естественно, несколько встревожен неопределенным характером этого обязательства. Но я упорно настаивал, и через две недели была разработана система страхования, которая впоследствии сыграла большую роль в наших делах. Сначала министерство полагало, что эта система приведет его к банкротству; однако после мая 1941 года, когда воздушные налеты прекратились на период более трех лет, в министерство стало притекать большое количество денег, и оно поняло, что план был предусмотрительным и мудрым. Однако в более поздний период войны, когда началось применение самолетов‑снарядов и ракетных снарядов, сумма денег на этом счете уменьшилась и фактически было выплачено 830 миллионов. Я был этим очень доволен.
   В тот период мы полагали, что Лондон будет постепенно и в скором времени превращен в груду развалин, за исключением прочных современных зданий. Я проявлял глубокое беспокойство о лондонцах, большая часть которых с риском для жизни оставалась там, где им приходилось быть. Число кирпичных и бетонных убежищ быстро росло. Метрополитен также представлял собой убежище для многих. Имелось несколько больших убежищ, и некоторые из них вмещали до семи тысяч человек. Люди располагались там каждую ночь с уверенностью, мало представляя себе, к чему могло бы привести прямое попадание в эти убежища. Я потребовал, чтобы в этих убежищах возможно быстрее были построены кирпичные траверсы.
На этой новой стадии войны стало необходимым добиваться максимальной производительности не только на заводах, но даже и в учреждениях Лондона, который подвергался частым бомбардировкам как днем, так и ночью. Сначала, когда сирены возвещали о тревоге, всех работавших в десятке министерств немедленно собирали и во что бы то ни стало вели в подвалы. Даже гордились тем, с какой эффективностью и тщательностью это делалось. Во многих случаях, однако, в налете участвовало всего лишь с полдюжины, а то и один самолет. Часто самолеты совсем не появлялись. Таким образом, небольшой воздушный налет мог привести к приостановке работы всего исполнительного и административного аппарата в Лондоне на целый час, а то и более.
   Поэтому я предложил ввести еще одну степень — «внимание», которая должна была начинаться по сигналу сирены, в отличие от степени «тревога», которая должна была объявляться, когда наблюдатели на крышах, или, как их называли, «Джим крау», сообщают о «неминуемой угрозе». Последнее должно было означать, что противник фактически над головой или где‑то поблизости. В соответствии с этим были разработаны и планы. Чтобы заставить повиноваться жестким правилам, когда нам приходилось жить под угрозой неоднократных дневных налетов, я предложил каждую неделю учитывать число часов, проведенных работниками аппарата каждого министерства в убежищах.
   Это было проверкой выдержки всех. Фактически эти сведения представлялись восемь раз. Забавно, что военные учреждения в течение некоторого времени имели самые худшие показатели. Оскорбленные и подстегнутые этим, они быстро заняли надлежащее место. Потеря времени во всех министерствах была сведена к минимуму. Наши истребители к этому времени добились того, что дневные налеты стали обходиться противнику слишком дорого, и этот этап пришел к концу. Несмотря на непрерывные предупреждения и тревоги, едва ли хоть одно правительственное учреждение было повреждено в дневное время, когда они были заполнены народом, и едва ли были какие‑либо потери в людях.
   Еще 1 сентября, до того как начались крупные ночные налеты, я обратился к министру внутренних дел и некоторым другим лицам.

   Предупреждения о воздушных налетах и меры предосторожности
   «1. Нынешняя система предупреждений о воздушных налетах была разработана на случай крупных массовых налетов на определенные цели, а не в расчете на следующие один за другим по нескольку раз в день налеты, тем более не в расчете на налеты блуждающих по ночам отдельных бомбардировщиков. Мы не можем позволить крупным районам страны оставаться в состоянии неработоспособности в течение многих часов каждый день и в состоянии паники каждую ночь. Мы не должны позволять противнику мешать нашим военным усилиям путем остановок работы на заводах, которые он не смог уничтожить.
   2. Поэтому следует ввести новую систему оповещения:
— «внимание»,
— «тревога»,
— «отбой».
   Сигнал «внимание» не должен нарушать нормальную жизнь данного района. Люди, не занятые на государственной работе, могут, если пожелают, направляться в убежище или отправлять своих детей в безопасное место. Но вообще же они должны приучить себя, и они действительно приучаются, к опасностям и прибегать только к такого рода предосторожностям, которые сообразуются с их долгом и темпераментом.

   Вскоре после перестановки министров изменение в тактике противника оказало влияние на нашу общую политику. До сих пор вражеские самолеты ограничивались сбрасыванием почти исключительно фугасных бомб крупного калибра. Но с наступлением полнолуния, 15 октября, около 480 германских самолетов сбросили 386 тонн бомб большой взрывной силы и, кроме того, 70 тысяч зажигательных бомб. Это был самый ожесточенный налет за весь месяц.
   До сих пор мы убеждали лондонцев прятаться в убежища, и прилагались все усилия к тому, чтобы их улучшить. Но теперь команду «в подвалы» следовало заменить командой «на крыши». Проведение такой политики выпало на долю нового министра внутренних дел. Быстро была организована система наблюдения и пожарная охрана гигантских размеров, охватывавшая весь город (помимо мер, принятых в провинциальных городах). Сначала наблюдатели вербовались из числа добровольцев, но потребность в них была так велика и так распространено было мнение, что каждый мужчина должен участвовать в этих дежурствах, что служба наблюдателей вскоре стала обязательной. Эта форма службы оказала укрепляющее и ободряющее влияние на все классы. Женщины настаивали на том, чтобы и им разрешили принимать участие. Была разработана широкая система обучения наблюдателей обращению с различного рода зажигательными бомбами, которые применялись против нас. Многие научились этому, и тысячи пожаров были ликвидированы до того, как они разгорались. Те, кто каждую ночь под огнем, без всякой защиты, если не считать металлических касок, дежурил на крышах, вскоре привыкли к своим обязанностям.

   Скоро многие бомбы стали падать только на уже разрушенные дома и лишь подбрасывали на воздух старые развалины. На обширных пространствах уже нечего было жечь и разрушать, и все же люди устраивали себе там жилища и продолжали работать с необыкновенной изобретательностью и упорством. В это время любой человек был бы горд носить имя лондонца. Вся страна восхищалась Лондоном, и все другие большие города готовились встретить свою судьбу, если им придется это сделать, и не ударить лицом в грязь. И в самом деле, многие как будто завидовали лондонцам и приезжали в город, чтобы провести там одну или две ночи, разделить бремя, своими глазами посмотреть на все это. Нам пришлось прекратить такую практику из административных соображений.
Tags: 2ww, anglija, israel
Subscribe

  • (no subject)

    специально для odnovremennoВечерняя Рига И снова в зимнее время у меня подсвеченная Рига. Не то чтобы у нас была совсем полярная ночь, но я…

  • Вечер призраком коммунизма бродит по Европе

    специально для odnovremennoВечерняя Рига Помимо фестиваля света (см. отдельный пост), я также по дороге поснимал всячину, прямо не относящуюся…

  • Шлялся по шумихе

    специально для odnovremennoФестиваль "Лучись, Рига" ко дню независимости, ноябрь 2018 1. Нац. театр, где состоялось провозглашение…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments